Как это ни парадоксально, но, считаясь лидером символизма. Валерий
Яковлевич Брюсов (1873—1924) о многом был чужд его основным идеям.
С годами расхождения увеличились, и поэт, по его собственному
признанию, чувствовал себя в среде символистов, «как заложник
в неприятельском лагере». Идея религиозной соборности была ему
абсолютно чужда. Воспитанный на книгах Дарвина и Чернышевского,
оставаясь убежденным материалистом, Брюсов сделал решительный
шаг к обновлению стихосложения и создал поэзию величавую, литую,
упругую. Правда, в юности ему были близки некие идеальные абстракции:
Я всегда, неизменно,
Молюсь неземной красоте,
Я чужд тревогам вселенной,
Отдавшись холодной мечте.
Программным сочинением молодого поэта можно считать ярко символистское
стихотворение «Творчество»:
Фиолетовые руки
На эмалевой стене
Полусонно чертят звуки
В звонко-звучной тишине.
Очень популярным было стихотворение молодого Брюсова «Юному поэту»:
Юноша бледный со взором горя щам,
Ныне даю я тебе три завета.
Первый прими: не живи настоящим,
Только грядущее — область поэта.
Отвлеченные и бесстрастные размышления «об идеальном» прошли
довольно быстро. Человек трезвого ума, Брюсов стремился найти
темы более земные, объективно значимые, 13 его зрелой поэзии нет
былой абстрагированности от жизни. Романтических же иллюзий, в
отличие от многих своих единомышленников, Брюсов не питал никогда.
Поэма «Конь блед» начинается эпиграфом из Откровения Иоанна Богослова:
«И се конь блед и сидящий на нем, имя ему Смерть». Строки этого
древнего пророчества перекликаются в поэме с пророчеством новым:
грядет жестокий индустриальный век! Поэт одним из первых воплотил
ритмы индустриализации, грохот ее машин, гипнотизирующее мерцанье
электрических огней:
Вывески, вертясь, сверкали переменным оком,
С неба, с страшной высоты тридцатых этажей;
В гордый гимн сливались с рокотом колес и скоком
Выкрики газетчиков и щелканье бичей.
В предреволюционные годы все более проявляется «норма тивный»
рационализм поэта. Это отражается в его стремлении к логическим
конструкциям не только отдельных стихотворений, но и целых сборников.
Брюсов пытался постичь «нормы» поэтической красоты, черная их,
по собственному признанию, в «граненой точности» античньих статуй
и барельефов. Рационально-логическая конструктивность становится
для него мери лом совершенства поэтического стиля. Брюсов пишет
роман «Огненный ангел» - любовно-авантюрное яовсствование о средневековой
Германии, воскрешающее времена инквизиции и «процессы ведьм» Его
уже не волнует проблема музыкальности поэзии. Он все больше становится
художником зрения, а не слуха, возлюбив не звуки, а «меру, число,
чертеж». Поэт тяготеет к образам античной культуры, к передаче
зрительных, почти живописных впечатлений («Медея», «Ахиллес у
алтаря», «Одиссей», «Дедал и Икарь»).Граненая, словно высеченная
из мрамора пластика его поэзии позволяет считать Брюсова одним
из предтеч неоклассицизма в русском искусстве.
